all_shorin

Обещанный...

Wed, 14 May 2008 01:14:21 GMT

...радиоэфир (http://all-shorin.livejournal.com/215508.html) можно скачать здесь: http://kosolapa.livejournal.com/129942.html
Я пытался слушать вживую, но не получилось - комп заглючил, запись еще и сам не слышал)))))

Достоин ли этот рассказ попасть в сборник? (ДА/НЕТ)

Tue, 13 May 2008 18:02:29 GMT

Про роллы с Лососем

Сидели мы как-то с Лососем в суши-баре, и уплетали роллы. В смысле, это он уплетал, потому как любитель японского фастфуда, я так… ковырялся. Не то чтобы совсем энто дело было несъедобно (вообще-то я непритязателен и всеяден), просто не в настроении был.

Спрашиваю (грустно так):
– Слышь, Лосось! А как ты думаешь, долго о тебе будут люди вспоминать, если ты завтра кони двинешь?
Тот аж подавился своим роллом. Переспросил подозрительно:
– Ты это так, или про качество пищи?
– Да так, так…
Но было уже поздно: Лосось у нас человек мнительный, и моей интуиции, проверенной уже не раз, доверяет неукоснительно. Через пару минут весь персонал несчастного суши-бара, в купе с узкоглазым поваром (неужто и впрямь японец?) стоял шеренгой перед нашим столиком, поздние посетители поспешно скрывались за дверью, а Лосось, взяв у своего телохранителя пистолет (тот слегка побледнел), поигрывал им перед носом у менеджера.
Менеджер хлопал глазами и лопотал:
– Все свежее, богом клянусь!
Лосось кивнул своим парням – «Проверьте!» – и начал сверлить взглядом шеренгу…
Вдруг он схватился за живот, присел и начал материться. Персонал суши-бара как по команде кинулся врассыпную, а он, несмотря на несомненные муки, послал им вдогонку пару пуль. Кажется, не впустую…

. . .

Через пару дней, когда я оправился от легкого отравления (тоже зацепило малость), от Лосося явился один из его парнишек с письмом (Лосось был старомоден), которое гласило: «Братан! По гроб обязан тебе за предупреждение. Считай, что новый «Мерин» ты чисто заработал».
Последнее выражение – «чисто заработал» – меня позабавило: план операции по внедрению в мафиозную группировку, которую мой начальник, майор Васильев, в шутку именовал «Роллы-говно!», предполагал еще и денежную премию на работе…

. . .

Интуиция, однако меня не подвела: через недельку того Лосося на нерест пустили… Сейчас о нем уже и не помнит никто. Разве что я, когда захожу в какой-нибудь суши-бар.
Впрочем, бываю я в таких заведениях редко: предпочитаю сборную солянку.

Достоин ли этот рассказ попасть в сборник? (ДА/НЕТ)

Mon, 12 May 2008 18:03:26 GMT

Про красные шторы

Чей-нибудь злой язык мог бы назвать Севку двуличным, но это было вовсе не так: просто он умел отлично уживаться и с пацанами-хулиганами, и с послушными ребятами, и даже с администрацией лагеря. Последнее, кстати говоря, для Севки было совсем уж несложным делом: просто надо было вовремя подвернуться под руку одной из вожаток и с энтузиазмом помочь ей в каком-нибудь незначительном деле.

Сейчас как раз подвернулся такой случай: вожатка девчоночьего отряда с поистине бабьей неуклюжестью пыталась повесить на окно здоровенные красные шторы. А так как вожатка эта была мало того что некрасивой, так еще и задавалой, то у мужской вожатской половины лагеря особым успехом не пользовалась, и потому помогали ей в этом деле только мешающиеся под ногами девчонки. Севка, конечно же, оказался на высоте – шторы были водворены на полагающееся им место быстро и споро, а в награду за это его ждало воистину грандиозное открытие: в углу комнаты оказалась неприметная дверца, которую Севка незаметно открыл. Это была небольшая кладовка, где хранились ведра, швабры и сломанные стулья. Другой и внимания бы не обратил, но Севку не зря называли “головой” даже старшие ребята: о выгодах этого открытия он тем же вечером поведал избранному кругу самых отчаянных своих приятелей, с которыми он тайком провернул уже не одно из дел той категории, за раскрытие которых начальник лагеря смело отдал бы свою собственную месячную зарплату.
– Во-первых, – вещал он друзьям, так и сияя от гордости, – оттуда можно подглядеть как девчонки переодеваются. Во-вторых, можно подслушать о чем они болтают после отбоя. Ну а в третьих, когда они заснут, можно оттуда потихоньку вылезти, и всех их перемазать зубной пастой!
Приятели Севки, как и следовало предположить, пришли в полный восторг от открывающихся перспектив. Двое вызвались той же ночью затаиться в этой каморке, но Севка решительно отмел их предложения: первым должен быть он, Севка, и провернуть это дело в одиночку. Он был из тех, кто не любил делить лавры с кем-то еще.
Правда, оказавшись в темноте каморки в одиночестве перед отбоем (была проведена тщательно разработанная отвлекающая операция, предшествовавшая его туда водворению), он немного пожалел о том, что оказался от предложения товарищей: в темноте было как-то страшновато. Но отступать было поздно, да он и ни за что не позволил бы себе струсить.
Оставалось только затаиться и ждать…

. . .

У Лерки был несомненный артистический талант, который воплощался не только на сцене во время капустников, но и в палате после отбоя, когда вожатка, наконец, уходила спать. Секрет ее успеха перед публикой заключался в тщательном продумывании действа, которое она устроит.
А в этот вечер она решила превзойти самое себя: за красными шторами она обнаружила небольшую неприметную каморку, где валялись какие-то ведра и тряпки, и решила, что она сыграет главную роль в ее театральном представлении. Поэтому, когда в темноте, после отбоя, девчонки начали шепотом рассказывать страшные истории, она, когда дошла до нее очередь, показала себя во всем блеске.
– Жили-были мама с дочкой, – начала она таинственным голосом. – И вот однажды мама принесла из магазина красные-красные шторы и повесила их в спальне.
Конечно, все девчонки невольно покосились на красные шторы. А Лера продолжала.
– И вот, в первую же ночь девочка просыпается оттого, что слышит голос: “Встань!”. Ей страшно, она хочет закричать, но голоса нет. Она сама собой поднимается, подчиняясь этому голосу, и встает на пол. И видит, что ее мама тоже поднялась, и стоит на полу, и глаза у мамы закрыты.
Лера медленно, как зомби, встает с кровати. А голос продолжает: “Подойди к окну!”. Девочка со страха не может сделать ни шага, и видит, как ее мама начинает подходить к окну.
Лера, вытянув перед собой руки, как слепая, начинает двигаться к окну.
– “Ближе!”, – слышит девочка голос. “Еще ближе!”. Мама подходит вплотную к окну и шторы начинают душить ее!
Лера подходит к шторам, и начинает изображать битву с душащими ее красными шторами. Слышится ее хриплое, сдавленное дыхание, слабые крики помощи, а потом все стихает.

. . .

Вожатка, разбуженная визгом и шумом в спальне девочек, прибегает полуодетая, растрепанная и включает свет. Те в ужасе, сбивчиво рассказывают ей какие-то небылицы про шторы, которые задушили Леру. Ничуть не веря этим девичьим страхам, она тут же демонстративно отдергивает эти шторы, показывая, что там никого нет. Она даже открывает кладовку, чтобы показать всем, что она пуста. И та действительно пуста: там нет ничего, кроме тряпок, ведер, и покалеченной мебели. Все так, но девчонки указывают ей на отсутствие Леры – Валерии Токаревой, которая только что, при них была якобы задушена этими шторами. Тут вожатке становится не по себе: пропажа ребенка – это уже ЧП!

. . .

Леру искали две недели. Сначала своими силами, затем с привлечением милиции и местных жителей: бесполезно. Директор лагеря полетел со своего места, вожатой тоже досталось, но девочку так и не нашли. Один из местных поисковиков вспомнил, что двадцать лет назад здесь при похожих странных обстоятельствах пропал один мальчик, которого тоже не нашли…

. . .

…Севка сидел и терпеливо ждал в предвкушении того, что сможет увидеть и услышать.

…Лера затаилась, с улыбкой ожидая триумфа, с которым выйдет отсюда через несколько секунд.

Они до сих пор там сидят.

Достоин ли этот рассказ попасть в сборник? (ДА/НЕТ)

Sun, 11 May 2008 18:10:12 GMT

Про двух женщин-борцов Сумо

Все случилось примерно так, как предсказывал когда-то старик Уэллс в «Войне миров»: разобщенные армии людей иноземные захватчики разбили в считанные месяцы; партизанов, кроме ушедших в совсем уж глубокое подполье, уничтожили методично и безжалостно; тех же из людей, кто остался жив, оставили при себе для развлечения: в цирках, зоопарках, театрах… кое где – на спортивных аренах. И вот так случилось, что последней надеждой человечества на независимость стали две женщины, общавшиеся друг с другом только на татами. Две женщины – борцы Сумо.

На момент вторжения сипаев Хираяме было 22, Ёко – всего 18. Обе – профессионалки, обе еще до вторжения весили за 100 килограммов, и обе были в свое время претендентками на чемпионский титул в Токио. Обе стали выступать по всему миру с показательными боями.
Как известно, первое правило для тех, кто решается идти на сотрудничество с агрессором – это полное отсутствие контактов с себе подобными, кроме тех случаев, когда дозволяется размножение, что большая редкость… Поэтому виделись Хирояма и Ёко, как уже было сказано, только на татами.
Поединки этих спортсменок были настолько захватывающи даже для сипаев, что встречи их стали показывать по телевизионным сетям всех континентов. И нужно ли говорить, что их смотрели все люди-слуги, люди-игрушки, даже люди-партизаны, если у тех был доступ к ТВ?
А через три года после агрессии, когда Хирояме было 25, а Ёко недавно исполнилось 21, они стали самыми популярными представителями человеческой расы на планете. И однажды им пришло в голову это использовать…

Поединок борцов Сумо начинается с разминки, на которой они показывают свои великолепные тела. На неподготовленного зрителя это производит незабываемое впечатление: огромные бюсты колыхаются среди складок жира, сосредоточенные лица таят в себе угрозу… Они раскачиваются, словно в танце, и только затем вступают в схватку с оглушительными криками…
Но ни один из сипаев не догадывался о том, почему именно эти женщины сумели завевать такую популярность. А дело было вот в чем: досконально изучив повадки друг друга в ходе бесчисленных схваток, Ёко и Хирояма разработали свой тайный язык: подергивание мышц, малейшие движения мимики лиц, которые кажутся абсолютно невыразительными – все это означало очень много для этих двоих. С первой секунды они уже знали, какую стратегию изберет соперница, и кто одержит верх: это был интуитивно срежиссированный спектакль с неизменно трагическим финалом: одна из груд плоти обязательно оказывалась красиво поверженной…
Через какое-то время самые ярые из болельщиков (люди, конечно люди) стали кое что замечать: например, если Ёко оглушительно пукала, то значит победа сегодня будет за ней; если скалила зубы Хирояма, то – будь она даже в самом безнадежном положении – можно было смело ставить на нее. Были и другие нюансы: наклон головы, число морщинок на лбу, положение уголков рта… Но пуканье и оскал – самые заметные.

И вот однажды случилось то, что обессмертило имена японок на тысячелетия: сразу перед боем, еще во время разминки, Ёко пукнула, а Хирояма окалила зубы; затем Хирояма пукнула, а Ёко оскалила зубы. Болельщики замерли, словно примороженные к экранам видеовизоров. Между тем разминка не спешила переходить в бой. Все более и более неистово женщины кружили по татами, оглашая воздух криками; а затем… бросились в зал и начали голыми руками рвать на части сипаев! Еще несколько минут после этого камера бесстрастно снимала то, как им удалось убить не меньше десятка, прежде чем ворвалась охрана с боевыми лазерами.
И в ту же минуту по всему миру вспыхнуло восстание: грязные партизаны вылезали из канализационных люков с допотопными пистолетами; самые забитые и послушные «игрушки» сипаев хватали хозяев за горло зубами: планета захлебнулась в крови…

Стоит ли после этого удивляться тому, что сегодня самыми красивыми женщинами считаются мощные толстушки, разгуливающие с прекрасными обнаженными бюстами?
А что? По-моему, они того заслуживают!

Если я правильно все понял...

Sun, 11 May 2008 14:42:49 GMT

...и ничего не путаю, то один из двух моих рассказов: либо "Скипачка" (http://all-shorin.livejournal.com/202449.html#cutid1), либо "Про куклу" http://all-shorin.livejournal.com/189130.html#cutid1 будут в среду вечером (Начало эфира в 20-00 13-го мая) разбираться в числе прочих на радио. Подробности здесь: http://kosolapa.livejournal.com/129006.html

Достоин ли этот рассказ попасть в сборник? (ДА/НЕТ)

Sun, 11 May 2008 03:21:38 GMT

Пугач

Влад насвистывал от удовольствия. Работать руками он умел и любил, но в последнее время занимался этим чрезвычайно редко.

Первым делом он ножовкой по железу аккуратно отпилил кусок медной трубки от старого холодильника, напильником подравнял ее острые края, а затем аккуратно сплющил ее молотком с одной стороны. Любовно, в маленьких тисочках, загнул ее наподобие буквы «Г». Взял несколько грузил из старых рыболовных запасов, раскусал их плоскогубцами на мелкие кусочки и насыпал в трубку. Потом все теми же плоскогубцами поднес трубку к огню на газовой плите и расплавил свинец, чтобы он на дне трубки создал ровную поверхность. После этого взял гвоздь, подходящий по размеру, измерил глубину трубки до свинца и с небольшим запасом изогнул гвоздь – все той же буквой «Г». Получилось просто замечательно.
После этого он взял старую, давно проколотую велосипедную шину, безжалостно разрезал ее поперек, а затем отрезал тугое резиновое кольцо сантиметра полтора шириной. Вставил гвоздь в трубку (на этот раз конструкция напоминала букву «С») и натянул резинку на края. Деликатно, почти нежно, оттянул гвоздь вместе с резинкой, а потом уверенно нажал большим пальцем на головку гвоздя. Раздался сухой щелчок.
Теперь, если в трубку насыпать немного спичечной селитры, то можно произвести звук, очень напоминающий выстрел. Влад удовлетворенно улыбнулся, и позволил себе закурить сигарету: все работало как надо.

. . .

Делать – так основательно. Кровь он приобрел на свиноферме: полулитровую банку по сходной цене. Баш на баш – пол литра на «поллитру».

. . .

…Актер раз за разом падал на пол. Казалось вот-вот, и он действительно концы отдаст: даже пытался пену из рта пустить, но Влад раз за разом, брезгливо морщась, произносил одну и ту же фразу:
– Не верю. Еще раз.
Тот горестно вздыхал, поднимался и начинал сначала.

. . .

А вот женским визгом, издаваемым Аленой, здоровенной бабой из ансамбля песни и пляски «Русалочки», он был просто очарован. Но и тут удержался от комплиментов. Бросил небрежно:
– Что за веселье? Визг должен быть горестным.
Алена послушно завыла, как пароходная сирена.

. . .

…Еще раз внимательно осмотрел свою небольшую труппу, как полководец перед генеральным сражением. Те взирали преданно, кивали головами.
Он медлил.
Затем, словно только в этот момент принял окончательно решение, со свистом рубанул воздух ребром ладони и сквозь зубы, не открывая рта, рыкнул:
– Понеслась!

. . .

И понеслась!

…………………………………………………………………………………………………………….стуча зубами……………………….....................мокрое пятно………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….кровавый след………………………………………………на три четверти………………………………………………………………………...

. . .

…………………………………………….сурово наморщив лоб.

. . .

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………позволил себе улыбнуться:
– Вот теперь можно и закусить. Мечи на стол калачи!
Хозяйка неумело, но старательно имитировала походку гейши, на языке тела говорящей: «Да, мой господин».

Пожалуй, игра стоила свеч.

P.S.
Исправленному верить. :-)

Достоин ли этот рассказ попасть в сборник? (ДА/НЕТ)

Sat, 10 May 2008 07:45:08 GMT

Про катание на санках

Трое – Вовка, Димка и Олежка – идут кататься на санках. Конец декабря, вечер, на улице – сильно за двадцать в минус, но это их ничуть не пугает.
Димка (тот еще п…бол) рассказывает взахлеб:
– Сеструху вчера уговорили на спор санки лизнуть. Так приклеилась языком, что пришлось вместе с санками домой затаскивать. Сёдня дома сидит.

Байка эта старая: п…т! Ясное дело, запер Вальку, и будет она там сидеть, пока их маманя не придет с работы, и не выпустит ее тоже гулять. Прибежит вся обиженная…
Вовка смотрит хмуро и неодобрительно, Олежка – с куда большим пониманием: у него тоже есть младшая сестра-зануда, и он понимает Димку куда лучше.
Неподалеку от горки все трое, не сговариваясь, подходят к забору, чтобы отлить. Димка – из троих самый маленький, но при этом задиристый спорщик, вещает:
– На спор, у меня выше всех струя?!! – и делает на обледенелых досках высокую влажную отметину.
Олежка пытается сделать выше, но у него не выходит, зато Вовка без всяких видимых усилий побивает рекорд.
– Нечестно! – вопит Димка. – У меня была выше, чем отметина получилась!
Вовка отвешивает ему легкий дружеский подзатыльник:
– Не гунди!
Димка пробует ерепенится, но недолго: Вовка хоть и добродушен, но силен не по годам: в потасовках Димке до него далеко.

Все трое берут свои санки, и подходят к горке. Девчонки: Любка, Танька и Ленка уже там. Там же и Янка – младшая сестра Олежки, и… Валька, якобы лизнувшая вчера санки. Димка что-то шипит, типа: «Опять дверь сломала», – видимо, и впрямь он ее закрыл, но здесь, при свидетелях, она в полной безопасности, а потому бесстрашно показывает брату язык: розовый, абсолютно здоровый.
Чтобы отвлечься, Димка презрительно отзывается о способе катания девчонок: те садятся на санки верхом, выставив вперед вытянутые ноги…
– Смотри как надо, – говорит он. – Оп-ля!
Он наматывает на руку веревку своих санок, чтобы не попала под полозья, разбегается, держа санки перед собой, и с размаху падает на них животом, головой вперед. Стремительно скатывается вниз.
Любка, старшая из девчонок, кривится:
– А на спортивных соревнованиях тоже ногами вперед катаются…
Но Олежка и Вовка ее не слушают: на соревнованиях пусть катаются как им угодно, а вот с горки нет лучшего способа набрать скорость, чем тот, что только что продемонстрировал Димка: санки становятся продолжением тела и оно скользит как болид, разбег помогает набрать скорость (спортсмены ведь тоже разбегаются!), а потом ногами можно пользоваться для поворотов. Главное, вовремя шапку поправлять, чтобы не спадала на глаза, закрывая обзор…
Внизу Димка уехал много дальше, чем девчонки (прямое доказательство того, что выбранный им способ катания лучше!), и – все по честному! – дожидается остальных, не двигаясь с места: если у забора ребята соревновались «Кто выше», то здесь – «Кто дальше».
Санки Олежки останавливаются вровень с Димкиными, а Вовка уезжает дальше на пару метров, почти достигнув дороги на нижней улице.
– Ты тяжелее, вот и несет дальше! – обиженно комментирует Димка.
Все трое понимают: это только разминка. Со второго-третьего раза, раскатав полозья, они все трое будут проскакивать через дорогу. Благо машин в этом захолустье никогда не увидишь… Поэтому Вовка подводит итог:
– Моя взяла!
И Димке:
– А ты не ори! Придешь домой… и там тоже не ори!
Все трое ржут, и идут вверх: на новый заход.

На горке пополнение в составе – пришла Наташка по кличке Дылда. Погоняла прилипла к ней вполне заслуженно: в свои двенадцать она выглядит уже как старшеклассница: сиськи, письки и все остальное… Пацаны из-за этого перед ней немного робеют. Все, кроме Димки: тот влюблен в нее с третьего класса, и слыша от кого-нибудь кличку «Дылда», тут же ощеряется как ёж, даже дрался из-за этого пару раз…
Димке друзья тайком сочувствуют: с тех пор, как на его избранницу начали заглядываться большие парни, тот явно не котируется. Да и сама Дылда в таких компаниях, как нынешняя, появляется уже редко – вроде, как не по статусу…
Сегодня исключение. Только вот пришла она, судя по всему, совсем не кататься, а делиться какими-то супер-пупер новостями: девчонки столпились вокруг нее плотным кольцом, а мелкие ходят вокруг них кругами, пытаясь уловить хоть словечко из их перешептываний.
Вовка сплюнул, и сказал:
– Эй! На второй заход идет кто-нибудь?
Олежка тут же оторвал взгляд от болтушек, Димка – тоже, но с куда большим сожалением. Он успел уловить нечто совсем для себя неутешительное в девичьем шепоте:
– …тракторист… предложение делал… напился с горя…

Они скатились еще дважды к тому времени как девчонки (все, включая Наташу) тоже покатились вниз. Вот только после этого назад на горку подниматься не стали, а плотной стайкой двинулись на нижнюю улицу.
Когда наша троица в очередной раз поднималась наверх, Димка (он зачем-то нес санки на спине, вместо того, чтобы тянуть их за собой на веревочке) проворчал:
– К Наташке пошли. Ённые истории об ухажерах интереснее, чем на санках кататься.
Олежка кивнул понимающе, и даже Вовка на этот раз поддержал товарища: знали, что это правда.

На горке они присели немного отдохнуть перед очередным спуском, и вдруг увидели оттуда необычную картину: по нижней улице пер, выплевывая из трубы клубы сизого дыма, колесный трактор. Именно пер, а не просто ехал, потому, как болтало его из стороны в сторону, как дядю Васю после получки. Стайка девчонок горохом рассыпалась по сугробам, чтоб не оказаться на пути этого монстра, и только Наташка осталась спокойно стоять посреди улицы. Словно укротительница перед львом, словно тореадор перед быком, она – высокая, тонкая – одна перед трактором. И тот остановился! Но, остановившись, начал рычать, из его трубы над тупой мордой вырывались клубы черного мазутного дыма. Поревев так несколько минут, он медленно, рывками, пополз прямо на нее…

…Из оцепенения Олежку вывел резкий окрик Вовки, обращенный к Димке:
– Стой! Куда?!!
Но было уже поздно: держа перед собой санки, Димка стремительно ринулся вниз. Вовка – за ним, но явно отставая, Олежка – следом, в хвосте.

Скинув шапку, чтоб не мешала, Димка несся вниз. В ушах свистел ветер, но он почти не замечал этого, видя перед собой только Наташу и гигантского железного монстра, надвигающегося на нее. Расстояние между этими двумя все время уменьшалось, а он со всей возможной скоростью летел прямо туда, в эту щель.
…Что-то случилось с его глазами, потому что чем ближе он приближался, тем более ему казалось, что он скользит в каком-то тоннеле, а цель его – постоянно сужающееся горлышко, в которое нужно успеть проскочить…

Скрип санных полозьев, звук удара, противный хлюп сминаемого колесами тела. Женский визг. Грубый, отборнейший мат, которого доселе никто от Вовки не слышал. Когда подъехал Олежка, он уже вытащил пьяного в дробадан тракториста и тяжело, по мужски, мутузил его на снегу, отороченном кровью, а на визг и крики из домов нижней улицы начали выходить люди…

. . .

…Горлышко бутылки захлопнулось в последний момент, но Димка не остановил движение, а напротив – ускорил его: он никогда в жизни еще не чувствовал такого слияния со своими санками, теперь они стали единым целым. И тогда отверстие вновь открылось, и он уверенно скользнул в него.

. . .

– Какой умничка! – проговорил акушер, принимая на руки новорожденного, – и помогать ему не надо: сам выскочил, словно на салазках!
Иногда реинкарнация занимает доли секунды…

ДОСТОИН ЛИ ЭТОТ РАССКАЗ ПОПАСТЬ В СБОРНИК? (ДА/НЕТ)

Fri, 09 May 2008 06:57:26 GMT

Про кошку по имени Клеопатра

Она была красивой невозможно,
Гай Юлий Цезарь пал пред нею ниц,
И в этой красоте ее безбожной
Сам Бог не знал ни меры, ни границ.
(с) Alerat

Она была четвертой в помете пожилой кошки по имени Арабелла. Три ее сестрички и братик погибли сразу после рождения, а ее спасла Джейн.

Джейн – светловолосая решительная девушка лет восемнадцати (истинная американка!) проснулась в своей кровати от утробного ворчания. С трудом различая сон и реальность (ей снилось спаривание огромных чешуйчатых драконов), она увидела в предрассветной полутьме два огромных желто-зеленых зрачка, сияющих как маленькие фонарики.
– Что такое, Арабелла? – спросила она хрипло, а в ответ услышала оглушительное рычание.
Заинтересовавшись этим, Джейн включила ночник, и обомлела, не веря своим глазам: кошка ее матери с урчанием поедала своих, только что рожденных котят: остатки их окровавленных трупиков были живописно раскиданы по ковру.
– Брысь! – крикнула Джейн интуитивно и попыталась ухватить кошку за шкирку, но та оказалась проворнее, и прокусила ей мизинец.
Буквально взвыв от неожиданности, Джейн все же проявила свой характер, с детства отличавшийся твердостью: не обращая внимания на кровь, которая тут же начала струится из пораненного пальца, она схватила тапочек, и запустила им в животное. Арабелла повела себя необычно: она вцепилась в этот тапок, словно голодная собака, и он тут же отлетел в сторону. Джейн села на постели и смотрела на нее с возрастающим удивлением, но тут ее внимание привлек слабый писк из-под кровати. Забыв про странное поведение кошки, Джейн нагнулась, заглянула под кровать, и увидела маленький, мокрый, беспомощно пищащий комочек. Аккуратно положила его на ладошку… и тут же была атакована безжалостной фурией, не имеющей ничего общего с добродушной Арабеллой, которую она знала всю свою жизнь: сабельные удары когтей располосовали кисть ее руки, а желтые зубы клацнули в дюйме от спасенного котенка. Джейн немного испугалась, но лишь на мгновенье: спустя всего несколько секунд котенок уже лежал, надежно укрытый ее одеялом, а сама она, вооруженная шваброй, дала бой старой стерве. Та, впрочем, сдаваться не собиралась: несмотря на нокаутирующие удары щеткой в голову, она располосовала голую ногу молодой хозяйки и, запрыгнув на стол, выгнулась дугой, издавая змеиной шипение.
В этот момент дверь в комнату Джейн распахнулась, и на пороге появилась ее мать, Камила. Она была в ночной рубашке, с растрепанной копной седых волос на голове, но при этом резкие черты ее испанского лица выражали решительность, а руки сжимали винчестер. Зашла она в тот момент, когда кошка решилась на отчаянный прыжок на спину Джейн: в ужасе та пыталась скинуть ее с себя, но лишь получала новые кровоточащие раны. Выстрел прекратил мучения обеих.
Этот инцидент наделал много шума в округе: старую Камилу всегда считали немного ненормальной, а после убийства собственной дочери стали просто обходить стороной. Суд, признавший это убийство случайностью, мнения соседей насчет Камилы, ничуть не изменил.
А единственным живым существом в усадьбе старой испанки кроме ее самой стала кошка, которой Джейн перед смертью успела дать имя.
«Назови ее Клеопатрой, мама», – были последние слова.

Камила была вдовой известного писателя, и, если б не дурная слава, она могла бы почивать на лаврах бывшего мужа, открыв небольшой музей. Впрочем, гонораров от многочисленных переизданий (муж был признанным «королем ужасов») хватало на то, чтобы ни в чем не нуждаться, а общество себе подобных Камиле с лихвой заменила Клеопатра.

. . .

Необычность Клеопатры впервые открыл местный молочник: единственный человек во всей округе, который регулярно посещал усадьбу Камилы, снабжая ту продуктами и прочей мелочевкой. Однажды, сгружая коробки из салона своего микроавтобуса, он увидел изящный светлый силуэт глаткошерстной кошечки, мелькнувший у порога. Увидел – и застыл, словно громом пораженный. Это было похоже на внезапный удар по лицу, на пулю, пробившую сердце, на отравленную стрелу в глазу… Он влюбился!
Никогда в жизни не испытывавший ничего подобного, он не смог справиться со своими чувствами и медленно, мешком осел на землю. Врачи службы спасения диагностировали обширный инфаркт, и молочник умер по дороге в клинику, так и не приходя в сознание.

Второй жертвой был врач той самой машины, которого чуть позже судили за неоказание помощи больному. Питер Блюм увидел кошку, греющуюся на крыльце и, вместо того чтобы вместе с медсестрой везти молочника, пораженного инфарктом, в клинику, выскочил из машины и стал кричать ничего не понимающему водителю: «Гони, я останусь здесь!».
Этого седовласый джентльмена Камила обнаружила у себя в саду, когда тот на коленях ползал перед деревом, на котором сидела, шипя, ее кошка Клеопатра. Он пытался читать ей стихи…

. . .

А истинную славу Клеопатре принесла Лора Клуни, одна из лучших папарацци Нью-Йорка, циник и фотограф от бога. Серия снимков, сделанных ей в усадьбе старой испанки для журнала «Нью-Йоркер», потрясла всю Америку: на них были видны несколько десятков мужчин, буквально осадивших усадьбу вдовы знаменитого писателя. Все эти мужчины хотели только одного: добиться благосклонности Клеопатры.
А еще через неделю к Камиле, уже осатаневшей от все возрастающего числа поклонников ее кошки, приехал миллиардер из Майями и предложил ей $ 100 000 за «великолепное животное». Спустя сутки усадьба опустела.

. . .

Еще через месяц, когда Камила с трудом осталась жива, после штурма ее виллы в Сан-Антонио, она обратилась в полицейское управление с просьбой включить ее кандидатуру в федеральную программу защиты свидетелей: больше всего на свете ей хотелось вновь стать одинокой. Единственным ее условием было то, чтоб с ней работала полицейский-женщина.
– Может быть вам проще продать свою кошку? – поинтересовались у нее вежливо.
– Скорее я продам свою душу, – был ее ответ.

. . .

– Вы меня используете!
– Речь идет о национальной безопасности Соединенных Штатов Америки, мэм.
– Срать я хотела…
– Мы так и думали. Поэтому вам придется какое-то время провести в клинике…

. . .

Сообщение информ-агентств поначалу выглядело просто шуткой, над которой скалили зубы матерые журналисты.
«К пятидесяти миллионам долларов за голову Усамы Бен Ладена Пентагон решил добавить награду в виде кошки по имени Клеопатра. Бессилие Белого Дома…».
«Кошка в награду…».
«Девять жизней Усамы…».

. . .

И даже самые лучшие из аналитиков не могли предположить, что произойдет дальше: сотни тысяч мужчин выступили с Крестовым походом, не имеющим аналога в истории. Мусульманский мир вздрогнул… и присоединился: самые верные и безжалостные из слуг Аллаха променяли свою веру на желание обладать Клеопатрой.

. . .

Наконец, от Усамы пришло сообщение «из надежных источников»:
«Готов добровольно сдаться с условием помещения в отдельную камеру с Клеопатрой».

Красота спасет мир :-)

По просьбе дяди (давно обещал выложить)

Thu, 08 May 2008 03:51:34 GMT

О Шорине Василии Ивановиче

РЕДАКЦИЯ
центрального органа
Министерства обороны Союза ССР
орденов Ленина, Октябрьской
Революции, Краснознаменной,
ордена Красной Звезды газеты
«КРАСНАЯ ЗВЕЗДА»
№ 6/38933
123826, Москва, ГСП, Д-317,
Хорошевское шоссе, 38

Уважаемый Александр!
Ваш прадед, Василий Иванович Шорин, был человеком, которым вправе гордиться. Родился он 26 декабря 1870 года (по другим данным 7 января 1871 г.) в г. Калязине, ныне Калининской (Тверской) области. В 1892 году окончил Казанское юнкерское училище и офицерскую стрелковую школу. 1917-й год встретил полковником, солдаты избрали его начальником дивизии. В сентябре 1918 года В.И.Шорин назначен командующим 2-й армии Восточного фронта. С июля 1919 года команд вал Особой группой Южного фронта, преобразованной в сентябре в 1-й Восточный фронт. В январе 1920 года В.И. Шорин — командующий Кавказским фронтом, с мая — помощник главнокомандующего Вооруженными Силами Республики по Сибири. С января 1922 года Василий Иванович командовал Туркестанским фронтом. Затем, перед увольнением в запас, в 1923 — 1925 г.г. был заместителем командующего войсками Ленинградского военного округа.
Ваш прадед был награжден орденом Красного Знамени, Почетным революционным оружием, орденами Бухарской и Хорезской республик. Советская военная энциклопедия (М.1980 г. т. 8 стр. 527) сообщает, что умер В.И. Шорин в 1938 году. К сожалению, мне не известны обстоятельства, при которых скончался Ваш прадед. У Вас видимо, имеется желание получить дополнительные сведения. В таком случае советую Вам обратиться в Центральный государственный архив Советской Армии (125212, г. Москва, ул.Адмирала Макарова,29) и в Центральный государственный архив Октябрьской революции (119817, Москва, Большая Пироговская,17).
По возможности сообщите мне о результатах Ваших поисков. Желаю успехов.
С уважением,
Капитан 2 ранга Анфертьев Иван Анатальевич.

ГЛАВНОЕ АРХИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
при СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ
СОВЕТСКОЙ АРМИИ
(ЦГАСА)
№ 1099/и; 1028/и
125884, Москва,
ул. Адмирала Макарова, 29.

Архивная справка.

На Ваш запрос сообщаем, что в Центральном Госархиве Советской Армии имеются на хранении три послужных списка на ШОРИНА ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА, составленных в 1920-1925 г.г., в которых содержатся следующие, сведения:
ШОРИН ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ родился 20 декабря 1870 г. в Тверской
губернии (место рождения в указанных биографических документах не.
Указано, в хранящейся в ЦГАСА «Краткой записке о службе ШОРИНА В.И», местом рождения, указан город Калязин). Происходил из семьи ремесленника (так в документе).
На военную службу поступил 30 декабря 1889 года и был определён в 86-й Ветлужский резервный батальон. В 1892 г. окончил Казанское военное училище и был произведён в чин подпоручика.
С февраля 1893 по июнь 1894 г. проходил службу в Юхновском резервном батальоне. 22 июня 1894 г. подпоручик ШОРИН был переведён в Свияжский резервный батальон (развёрнутый в 1910 г. в 193-й Свияжский полк). В этой части В.И. ШОРИН прослужил до начала первой мировой войны (с небольшим перерывом в 1912 году, во время обучения в офицерской, стрелковой школе, которую он окончил с отличием).
При проведении всеобщей мобилизации, в июле 1914 года капитан ШОРИН был выделен из 193-го Свияжского полка на сформирование 333-го Глазовского пехотного полка и назначен командиром батальона. С октября 1914 по март 1915 года пехотный полк в составе 10-й армии участвовал в непрерывных боях: в районе озёр Гросс-Олецк, Клейн-Вссточной Пруссии (октябрь 1914 года), у д. Гросс-Штрамма (1-3 ноября 1914 года), местечка Посессери (30 ноября и 12 декабря 1914 года). В осаде крепости Летцен (10-27 января 1915 года). За отличия в указанных боях В.И.ШОРИН был произведён в подполковники и назначен командиром 333-го полка. В этот период впервые проявился талант ЮДИНА-военачальника: в условиях начавшегося германского наступления, полк показал себя образцовой боевой единицей; отличившись в обороне крепости Гродно (9-18 февраля 1915 года) и в последующих боях у д. Буда Русская, Погорженск. За блестящее отражение атак противника в ночном бою у д. Глембоки-Брод, В.И. ШОРИН был награждён Георгиевским оружием.
В бою у мест. Краснополь (по другим данным, 17 марта 1915 года) был тяжело ранен в правый бок, печень и левую ногу, и был эвакуирован в тыл на излечение. Впоследствии за этот бой В.И. ШОРИН был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени.
В сентябре 1915 года В.И. ШОРИН вернулся на фронт. В послужном
списке содержатся неполные данные о его службе в 1916-1917 г.г.
Известно только, что в составе 333-го пехотного полка он участвовал
в боевых действиях на Западном фронте в районе реки Березины, 26 ноября 1915 года был произведён в полковники; в период с марта по май
1916 г. вновь командовал 333-м пехотным полком. Остаётся неясным
место службы ШОРИН В.И. в период с сентября 1915 г. по март 1916 г. и с июня по август 1916 г., т.к.: из послужного списка (графа: «участие в боях») видно, что всё это время он находился, на передовой в частях Западного фронта.
9 августа 1916 г. В.И. ШОРИН был переведён в войсковую часть (её наименование в документе не указано) 6-й армии Юго-Западного фронта.
За отличия в боях у д. Матеков-Гай, Баткув-Манаюв (сентябрь 1916 г.) был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с мечом и бантом. 23 февраля - 16 октября 1917 г. В.И. ШОРИН командовал 771-м Краснопольским полком.
17 октября 1917 г. был назначен командиром 102-го Вятского пехотного полка.
С введением выборных командных должностей в армии (ноябрь-декабрь 1917 г.) на пленарном заседании комитета 102-го Вятского полка 15 декабря 1917 г. большинством голосов (64 против 2-х) был избран командиром полка и постановлением Военно-Революционного Комитета 26-й пехотной дивизии № 4 от 18 декабря 1917 г. утверждён в занимаемой должности.
С 8 январях по 20 апреля 1918 г. командовал 26-й пехотной дивизией.
С момента расформирования дивизии (20 апреля 1918 г.) и до сентября 1918 г. ВИ. ЮДИН находился в распоряжении Высшего Военного Совета Республики. В дальнейшем:
- 12 сентября 1918 г. - 24 июля 1919 г. - командующий 2-й армией;
- 25 июля - октябрь 1919 г. – командующий Особой группы Южного фронта;
- октябрь 1919. - январь 1920 г. - командующий Юго-Восточным
фронтом;
- 26 января 1920 г. - ноябрь 1921 г. - помощник Главнокомандующего всеми вооружёнными силами по Сибири и, почти одновременно,
постановлением ВЦИК от 9 апреля 1920 г. назначен членом Сибревкома;
- январь - октябрь 1922 г. - командующий войсками Туркестанского фронта;
- январь 1923 г. - февраль 1925 г. - пом. командующего войсками
Ленинградского военного округа.
На основании приказа Реввоенсовета СССР № 140, от 24 февраля 1925 г. В.И. ЮДИН был уволен в запас РККА. В приказе, подписанном Председателем РВС СССР М.В. Фрунзе, говорилось:
«Освобождая ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА ШОРИНА от действительной военной службы в силу его преклонного возраста, Реввоенсовет СССР, вспоминая исключительные заслуги ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА перед Республикой и Революцией (...), объявляет ему от имени Правительства СССР и Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Флота глубокую благодарность.
Отмечая колоссальные труды, понесённые т. ШОРИНЫМ с первых же дней Октябрьской Революции по созданию РККА, талантливое руководство значительными войсковыми соединениями за весь период гражданской войны и личный, героизм, Реввоенсовет СССР постановил:
ШОРИНА ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА пожизненно оставить в списках Рабоче-Крестьянской Красной.Армии».
Основание: к/с 334-454, л.6-об./.
За период службы в РККА В.И. ШОРИН был награждён: орденом Красного Знамени («За военные заслуги в проведении Ижевско-Воткинской операции» - приказ РВСР № 12 за 1919 г.); почётным Революционным Оружием («За блестящее проведение операции по овладению Уралом» - приказ РВСР № 193 за 1920 г.); орденом Красного Знамени Хорезмской Республики («За заслуги в борьбе с врагами трудящихся всего мира и помощь Хорезмскому народу в его борьбе за освобождение» - приказ по войскам Туркфронта № 1002 от 24 июля 1922 г.); орденом Красного Знамени Бухарской Республики (в послужном списке: «Золотой знак военного отличия I степени), (приказ по войскам, Туркфронта № 1256 от 11 сентября 1922 г.).
В графе «Семейное положение» в послужном списке записано: «женат на гражданке Лифляндской губернии Екатерине Влад. Янсон; имеет дочь Анну Васильевну, родившуюся в 1894 г. и внука Василия Ванаг, родившегося 10 августа 1920 г.».
Какими-либо дополнительными сведениями о ШОРИНЕ В.И. ЦГАСА
не располагает;

Для продолжения-поиска интересующих Вас сведений рекомендуем запросить Калязинский филиал Тверского объединённого историко-архитектурного и литературного музея (171550, Тверская обл., г. Калязин, пл.Ногина, д. 1), где хранятся личные вещи и документы В.И. ШОРИНА.

Зам. директора Л.В. Двойных,
Зав. отделом Н.Е.Елисеева.

Достоин ли этот рассказ попасть в сборник? (ДА/НЕТ)

Wed, 07 May 2008 18:17:35 GMT

Небо Аустерлица

Когда хлестко ударило что-то в живот, поначалу я не почувствовал боли и пытался продолжать бежать вперед. Я даже перехватил руку врага, скользкую от крови, и он выпустил нож. И только тут допустил ошибку: я вытащил этот нож из своего живота, чтобы им убить. Ошибка эта была столь очевидна, что хоть обратно его вставляй… Но было уже поздно: вместе с ножом, извлеченным наружу, пришла безмерная, выкручивающая суставы, боль, заставившая меня забыть и об оружии, и о моем враге. Осталось только одно: прижать обе руки к ране, из которой хлестала кровь, и упасть на землю. И только тогда, когда вместе с кровью начала меня покидать жизненная сила, я понял: это все. Я умираю.

Удивительно, но вместе с силами постепенно начала убывать и боль. Я как бы свыкся с нею, принял ее, растворился в ней. Неожиданно стало тепло и покойно, словно утром в постели, когда очень не хочется вставать. Перед глазами начали возникать и меняться, словно в калейдоскопе, удивительно яркие картинки.
Вот я совсем маленький. Я влюблен в девочку, измазанную чем-то зеленым, которую зовут Полина. Это очень серьезная любовь: я твердо уверен, что женюсь на ней, когда вырасту.
Дед, выстругавший во дворе для меня деревянную винтовку «трехлинейку»: я очень доволен, я твердо знаю, что с ней я непобедим, когда с ребятами играю «в войнушки».
Вот мы с Танькой, соседкой, подкидываем в воздух камушки, а когда они падают на землю, чертим между ними на земле прямую линию, и кричим: «Близнецы!». Так мог радоваться только древний математик, открывший, что между любыми двумя точками можно провести прямую. Мы не знаем этого, мы просто снова кидаем камушки, и снова кричим «Близнецы!». Было ли у меня когда-нибудь потом хоть раз в жизни мгновенье столь полного взаимопонимания с другим человеком?
Я держу в своей ладони очень мягкую, теплую и слегка влажную ладонь Анечки, когда мы играем в «Ручеек». Мне кажется, что ради того, чтобы этом миг длился вечно, полжизни не жаль…

Неожиданно видения сменяются отчетливой мыслью: мне всегда казалось, что кто-то ведет меня по жизни, направляет, обещает впереди что-то значимое и очень интересное. Я чувствовал себе избранным, непохожим на других, иногда даже бессмертным: богом или равным богу. Нет не главным Богом, а маленьким богом, которому еще предстоит стать кем-то. Кажется, что скоро у меня представится случай проверить, а что там – дальше…
Меня охватывает волна радости, почти счастья: тело мое вдруг становится легким, почти невесомым. Без малейших усилий я поднимаюсь над землей и вишу в воздухе. Какая глупость бояться высоты! Летать куда естественнее, чем ходить. Наверное, мы учимся летать гораздо раньше, а потом забываем об этом. И я лечу! Лечу к облакам, сквозь которые пробиваются лучи солнца. Они так красивы, эти облака. Я погружаюсь в них, и это купание лучше даже, чем в теплых морских волнах. А за ними нечто еще более прекрасное: белый, зовущий свет.
Теперь я знаю, почему мотыльки летят на свет: они думают, что там рай.

Вдруг я чувствую, что там, внизу, на земле, кто-то сдвигает с места мое тело. Я спускаюсь, и чувствую отвращение, глядя на себя. Вот это вот нечто… плотское, грязное, окровавленное, небритое… Это и есть я? Какой-то бесформенный мешок плоти! Мне брезгливо к нему приближаться, однако то, что эту плоть кто-то трогает, поворачивает, мне тоже не нравится. Я хочу возмутиться, закричать, отпугнуть этих людей, но у меня ничего не выходит: я просто летаю над ними, как ворона над падалью, и они не обращают на меня ни малейшего внимания.
Между тем одного из двух людей я узнаю: это Машка, наша медсестра. У нее не очень красивое лицо (кто-то сломал ей в детстве нос), но зато очень выпуклая, упругая попка. Мне всегда хотелось погладить или ущипнуть ее за эту вот попку, но я, естественно, никогда не решался этого сделать. А вот сейчас – запросто! Я подлетаю, и провожу пальцами по выпуклости: Машка не реагирует – то ли сильно занята, то ли совсем не чувствует моего прикосновения. Я делаю это настойчивее… и чувствую, как моя рука совершенно спокойно проходит сквозь ее плоть. Вот незадача!
Это мне не нравится, и я решаю хоть на секундочку вернуться назад в свое тело, чтобы получилось это сделать.

…И в тот же момент боль – страшная, оглушающая боль – возвращается. Усилием воли я открываю глаза и тяну непослушную руку к ее заду. Глажу.
А она… Она, вместо того, чтобы треснуть меня по роже или ехидно засмеяться, как всегда это делает, неожиданно начинает реветь и растирать по грязному лицу слезы, бормоча:
– Живой, родненький. Живой. Счас я, счас!
И начинает медленно, боком, заваливать меня на носилки. С другой стороны (я не вижу), кто-то ей помогает.
Мне больно, я хочу все это прекратить. Я хочу снова летать в небе. Но тут мне приходит в голову одна мысль: «Если я выживу, Машка мне даст. Обязательно даст!».
И я решаю жить.

Думаете, дала? Как бы не так!
Вот и пойми этих баб…

Я обещал статейку...

Wed, 07 May 2008 05:17:05 GMT

...из-за которой был вот этот сыр-бор: http://all-shorin.livejournal.com/212506.html
Так вот, сегодня она опубликована и поэтому ее можно выложить сюда.

В общем то ничо особенного. Не крминал, как можно было бы предположить)))

Наболевшее
Всухомятку...
...приходится получать знания студентам Уральского экономического колледжа

Я задам вам, дорогие читатели, очень простой вопрос: «Сколько времени нужно человеку на обед?». Обыкновенный ответ будет: «Час». Ну, может быть, кто-то ответит: «Минут тридцать или сорок». Сорок минут, к примеру, длится большой перерыв в большинстве учебных заведений – при условии, что столовая под боком, успеть можно.
А вот руководство Уральского экономического колледжа считает, что студенту для обеда достаточно… 10 минут – и это при отсутствии какой-либо столовой поблизости!

В редакцию пришло письмо…

Девушка, которая принесла в редакцию письмо, попросила не называть ее фамилию.
«Это я написала вместе с подругами. Если у нас в колледже узнают о том, что это я написала, то могут отчислить…», – призналась она.
А написала эта девушка (назовем ее Клавой) вот что:

«Уважаемая редакция!
Мы обращаемся к вам по наболевшему вопросу.
В нашем колледже, который находится по адресу: Екатеринбург, ул.Машиностроителей, 13, отсутствует столовая.
Ежедневно мы посещаем четыре-пять пар, каждая из которых длится 1 час 40 минут. Пара состоит из двух уроков. Перерыв между уроками пять минут, а между парами – 10 минут. Исключением в таком графике являются случаи, когда наезжают проверяющие комиссии. И тогда обед длится час!
Такое положение нас не устраивает. Мы неоднократно обращались по поводу питания студентов к администрации колледжа, но положение остается прежним.
Очень надеемся, что редакция «Областной газеты» не останется равнодушной к нашей проблеме».

10 минут на обед

Уральский экономический на Машиностроителей, 13 – это филиал. Головной корпус, где находится администрация колледжа, расположен на Ленина, 85, позади политехнического колледжа. Здесь столовая есть, и даже неплохая, судя по отзывам студентов. Вот только кушать им здесь приходится впопыхах, почти на ходу. Причину этого я обнаружил на третьем этаже – там вывешено расписание, которое меня немало подивило.
Судите сами. Первая пара: начало в 8.00, окончание – в 9.20. Вторая – 9.30 – 10.50. Третья – 11.00 – 12.35 и так далее до 17.50. Ни единого перерыва более 10 минут.
Спрашиваю у проходящей мимо студентки: «Когда же вы обедаете, если у вас нет большого перерыва?». «А вот так и обедаем, – пожимает она плечами в ответ, – опаздываем обычно».
Тот же вопрос насчет большого перерыва задаю уже официальному лицу, заместителю директора по учебно-организационной работе Дмитрию Красносёлову.
– Пойдемте вместе к расписанию, – предлагает он. – Посмотрим.
Я указываю ему на время занятий, а он поясняет:
– Даже если пары идут одна за одной, то это означает, что полгруппы занимается по одному расписанию, полгруппы по другому.
Меня интересует все-таки вопрос: успевают студенты есть или нет.
Останавливаю при замдиректора одну из студенток, спрашиваю ее:
– Вы кушаете в столовой?
– Да, – отвечает она.
– А как же вы успеваете без большого перерыва?
– Договариваемся с преподавателями. Они нас с пары пораньше отпускают…
Красносёлов только плечами пожимает.
Впрочем, другая девушка ответила, что время на обед у нее есть и показала в расписание. Однако никаких «ноу-хау» мне не открыла – в расписании ее группы просто было «окно» в одну пару.
– Сами то вы сколько тратите времени на обед? – спрашиваю я у Красносёлова.
– Минут двадцать, – отвечает он неуверенно.
Так что мои начальные предположения о «минимум полчаса» все-таки не выдержали проверку практикой в этих стенах. Может быть у них тут открыты курсы по обучению скоростному питанию?

«Зато есть автомат, торгующий «Сникерсами»

Ну ладно, если столовая в двух шагах, то исхитриться и пообедать можно, даже если у тебя на это всего 10 минут. В конце концов дело то житейское: пораньше отпроситься, опоздать на следующую пару… Преподаватели – они тоже люди, поймут. Но это здесь, в головном здании на Ленина. А как обстоит дело в филиале колледжа на Машиностроителей?
В этом колледже побывала и попыталась пообедать внештатный корреспондент «ОГ» Татьяна Щетникова. Вот ее впечатления:
«Я учусь в УрГУ на журфаке. У нас две столовых и буфет, а большой перерыв на обед длится 40 минут.
В колледже я спросила у одного из студентов, где здесь можно перекусить. Он мне ответил, что столовой у них нет и показал на автомат, где можно купить шоколад, чипсы и газировку. С таким питанием не сложно заработать гастрит...
Но, может быть, можно успеть в большой перерыв сходить куда-нибудь пообедать? Оказалось, и это невозможно: все перерывы между занятиями – не более 10 минут! Смотрю расписание. Вот, например, четверг: ученики должны оставаться голодными с 12.30 до 19.00.
Я не представляю, как можно учиться в таких условиях и остаться здоровым человеком!?».
Вот как эту ситуацию комментирует Красносёлов:
– Да, столовая там действительно не работает, – признает он. – Она вообще-то есть, но никак не может открыться. Здание на Машиностроителей, 13 колледжу не принадлежит, оно арендуется у собственника. Этот собственник хотел открыть столовую, но не смог подобрать персонал – зарплаты слишком маленькие.
Тут в разговор вступает второй заместитель директора по административно-хозяйственной части Андрей Павлов. Это его вотчина, и он авторитетно поясняет:
– Об этой проблеме мы знаем. И для питания студентов поставили автоматы по продаже «Сникерсов» и газировки.
То есть получается, что студентам и не нужен большой перерыв – «Сникерс» из автомата сжевать можно и за 10 минут...
– А все-таки почему столовая не открывается?
– Потому что зарплаты там низкие, а за маленькие деньги никто не хочет работать, вам же пояснили, – отвечает Павлов.
– А здесь, в вашей столовой, какие зарплаты?
Оба заместителя пожимают плечами. Тогда я предлагаю просто спуститься в столовую и спросить об этом.
Экономист по ценам столовой Тамара Калинина смотрит на Красносёлова как на незнакомца. Через минуту выясняется почему: столовая эта принадлежит соседскому политехническому колледжу и экономисты просто пользуются ей на правах соседей. Жаль, конечно, что у филиала на Машиностроителей нет таких соседей – глядишь и там студенты имели бы горячую еду.
– В администрации столовой зарплата семь с половиной тысяч рублей в месяц, у поваров – семь тысяч, у посудомоек и сторожей – по четыре тысячи, – рассказывает Калинина.
Да, действительно «не густо».
Та соглашается – да, не густо, и поясняет, что из 15 человек, работающих в столовой, 11 уже на пенсии. Коллектив старой закваски…

P.S.
Учреждение, у которого Уральский экономический колледж арендует помещение – это Екатеринбургский профессиональный лицей им. В.М.Курочкина. По словам директора этого учреждения Николая Бабкина, лицей предоставляет колледжу только учебные помещения, не отвечая ни за питание, ни за что другое. А в колледже говорят наоборот, что их должен кормить арендодатель... И вот, пока руководители этих учебных заведений выясняют между собой отношения, дети продолжают голодать.
Мы обратились за разъяснением этой ситуации в министерство общего и среднего образования Свердловской области, и получили ответ от начальника отдела по работе с учреждениями профессионального образования Валентины Федотовой:
«Для обеспечения студентов колледжа питанием руководством колледжа заключен договор с директором Екатеринбургского профессионального лицея им. В.М.Курочкина, расположенного по адресу: ул.Машиностроителей, 13, в здании которого Уральский экономический колледж арендует учебные помещения.
Ответственность за обеспечение обучающихся питанием несет руководитель учреждения образования. Если руководитель Уральского экономического колледжа заключил договор на питание обучающихся в столовой Екатеринбургского профессионального лицея им. В.М.Курочкина, но по каким-то причинам договор не выполняется, то он обязан изыскать другие возможности для обеспечения студентов питанием: заключить договор о питании в другой столовой, обеспечить работу буфета с завозом продукции и т.д.».

Когда верстался номер:
По словам Андрея Павлова, который позвонил в редакцию, когда материал готовился к печати,благодаря вмешательству газеты в колледже изменено расписание, чтобы в нем было место обеденному перерыву, а также заключен договор со столовой, в которой будут питаться студенты вышеупомянутого филиала.

Достоин ли этот рассказ попасть в сборник? (ДА/НЕТ)

Tue, 06 May 2008 18:07:08 GMT

Изнанка красивой женщины

Я стеснительный настолько, что к красивой девушке никогда не решаюсь подойти, поэтому красавицы и я живем в «параллельном мире». Только однажды мне удалось преодолеть этот барьер, да и то случайно.

Я стоял в коридоре поликлиники, перед кабинетом (нет, не психиатра!) гастроинтеролога с видом, соответствующим тогдашнему состоянию моего здоровья, когда (вдруг!) с лестницы в коридор влетело создание столь красивой наружности, что у меня дыхание перехватило. Так и осталось бы оно в моей памяти «мимолетным видением», если бы не остановилось прямо передо мной с вопросом:
– Не подскажете седьмой кабинет? Терапевтический.
Где кабинет я знал, потому как сам не далее чем вчера посещал его, но вымолвить что либо в ответ не сумел, только молча показал ей рукой в нужном направлении: там, мол. Лучезарно улыбнувшись, создание исчезло.
А на следующее утро я встал около шести утра, чтоб не позже семи занять очередь для сдачи анализов. Советская власть в нашей стране давно канула в лету, а вот советские порядки оказались куда более живучи, по крайней мере в районных поликлиниках: анализы можно было сдавать только с 8 до 9 утра, но если прийти к 8 (как я сделал это вчера), то ловить уже нечего: очередь такая, что к 9 не успеешь точно. Как известно, быть больным – это довольно тяжелая работа…
В начале девятого, когда начался прием анализов, я, выждав час у дверей, был в очереди четвертым и имел все шансы покончить сегодня с этим непростым делом. Рассеянно рассматривая пухнущую с хвоста очередь, я вдруг увидел, как вошла ОНА, и вид у нее был точь-в-точь, как вчера у меня: удивление→злость→безнадежность→желание прийти завтра пораньше. Я загадал: если ее взгляд упадет на меня и в нем будет искорка узнавания, то обязательно поставлю ее в очереди впереди себя.
Не посмотрела, не узнала.
С безнадежностью встала-таки в хвост очереди, без малейших шансов на успех: видимо, просто «на удачу». И тогда я решил: была не была, стану сегодня ее удачей!
Подошел к ней ближе, надеясь, что все-таки она припомнит случайного знакомого, но нет: ее глаза скользнули по мне абсолютно безразлично. Я протиснулся дальше по коридору, зашел в туалет и нервно, в несколько затяжек, выкурил сигарету. Судя по времени, моя очередь уже подходила, надо было решаться. И я решился!
Аккуратно я дотронулся рукой до ее плеча. Резко обернувшись, и увидев незнакомое лицо, она буквально шарахнулась в сторону. Чертыхнувшись про себя, я довольно связно объяснил причину своего поведения:
– Не помните меня? Вчера вы у меня спрашивали про седьмой кабинет вон там (я махнул в сторону второго этажа, где вчера она подошла ко мне).
Ее взгляд слегка смягчился, но удивление с лица не сползло. Я быстро заговорил:
– Вчера также вот пришел к 8 и не попал на прием, а сегодня я в самом начале очереди. Вставайте впереди меня, а то завтра утром снова будете тащиться сюда по этому морозу (на улице было около минус тридцати).
Как мне показалось, она вздохнула облегченно, сказала что-то типа: «А я черте знает что подумала…», и встала в очереди впереди меня.
И вовремя: еще бы пару минут, и очередь бы прошла. То есть получилось, что я буквально впихнул ее в процедурный кабинет, не успев больше обмолвиться ни единым словом, а как только она вышла (взгляд ее, как мне показалось, был не столько благодарным, сколько испуганным – только что взятая из вены кровь редко способствует благодушности настроения), тут же в кабинет заскочил я. Как брали кровь у меня не помню, не почувствовал ничего: я мечтал только о том, что вот сейчас я выйду и решусь спросить ее имя и телефон, может быть даже удастся получить ее согласие на поход в кафе прямо сейчас…
Когда я вышел, ее уже не было.

Прошло несколько месяцев. И вот как то в центр автосервиса, где я работаю, приехали телевизионщики сразу с двух каналов: гаишники (пардон, гибддшники) проводили очередную операцию «Свежий воздух», и журналистам нужны были наши комментарии о том, как регулируется содержание вредных выбросов в автомобильных выхлопах. Ее я узнал сразу: все такая же красивая, хотя на этот раз в джинсах и в свитере, а не в дубленке как тогда, зимой, она вновь (прямо дежавю!) направляется прямо ко мне… Секунду думал, что она меня узнала. Нет, какое там… Она просто хотела взять комментарий именно у меня.

. . .

Из телефонного разговора тележурналистки Ирины Соколовой с подругой:
– Слышь, Машка, какая история произошла…
– Какая?
– Ну это… Беру я, значит, комментарий на станции техобслуживания, а там механик или как его там, зырит на меня во все глаза: не иначе, как счас проглотит. Я, конечно, к нему: если зырит, значит разболтаю его на раз. Ну и вначале, как всегда, говорю: «Представьтесь, пожалуйста». Он представляется: «Сергей… и тут начинает реветь какой-то Камаз и фамилию я не слышу. Я прошу повторить. Он снова «Сергей…», и вновь фамилию не слышно из за того же Камаза. Ладно думаю, херня: звукооператор «вытащит». И начинаю брать у него комментарий. А он отвечает, и все глаза на меня таращит. Влад, оператор, даже спросил потом: «Чё-кого, типа, попросил телефончик-то?». Я смеюсь: «Не, не попросил!».
– И чё?
– Чё-чё, так и уехали. А потом, когда монтаж стали делать, то звукооператор просто озверел: оба раза фамилию этого Сергея не разобрать – то ли Жиков, то ли Зыков, то ли вообще Сипов: мало ли какие фамилии бывают! Мы час бились и написали в титрах просто самый логичный вариант: Зыков.
– Ну так и чё?
– Да ты слушай! Выходит, значит, этот наш репортаж в вечернем выпуске и все чики-пуки. А на следующий день мне на работу звонок: можно, мол, Ирину Соколову?. Ну я, говорю, Ирина Соколова, чё надо типа, а на том конце трубки мужской голос говорит: типа, помните вы вчера у меня интервью брали по поводу выхлопных газов? «Да», – отвечаю я, и сразу вся на измене: точно, бля, фамилию перепутали, счас он начнет орать и жаловаться, а мне влетит за косяк, и спрашиваю обреченно: «А чё, что-то не так?». Он: «Да нет, все так, все прекрасно». И тут уже я выпадаю в осадок: «А чё надо-то тогда?». Он мнется: «Ну это… хочу в кафе вас пригласить Ирина». А я в такой эйфории оттого, что косяка-то никакого, оказывается, нету, и что ругаться и наказывать никто не собирается, что отвечаю: «В кафе? Да пожалуйста!», и даю ему свой телефон. Веришь-нет Машка, если бы не эта история с его фамилией, послала бы. Точно послала бы, за нефиг делать. Веришь, Машаня?
– Верю.

. . .

Как я решился на такое: позвонить на телеканал? И сам не знаю: будто сам бог или дьявол в меня вселил уверенность в своих силах. И представьте: мне удалось! Удалось невозможное! Долго прямо поверить не мог, что это правда со мной случилось…

. . .

И вот красавица, богиня, спустившаяся с Олимпа, снизошла до общения со мной, простым смертным, и сидит, в плоти и крови, за столиком кафе напротив меня. Я не верю своему счастью, я вновь смущаюсь, не зная о чем с ней говорить. На всякий случай перебираю в уме «домашние заготовки»: Мураками, Пелевин, Тарантино, Аристотель, спелеология, египетские пирамиды… Я много о чем могу говорить, когда не стесняюсь…
Но… все это совсем не пригодилось: оказалось, с богинями не говорят. Оказалось, их слушают.
К концу второго часа беседы, когда счет за коктейли и мороженое тянул тыщи на три, я уже мог по памяти назвать имена всех ее несчастных любовей (счастливых не было), клипов, которые стоит закачать в сотовый, марок автомобилей, которые стоит покупать «приличным мужчинам», и сколько должно быть денег на счету в швейцарском банке у ее гипотетического жениха.
Я сник. Я понял, что «не котируюсь». Что единственное, на что могу претендовать – это разочек искупаться в ее сиянии за пару-тройку тысяч, вложенных в мороженое и коктейли. Наконец, отправив ее домой (или не домой?) на такси, я поплелся к себе абсолютно обескураженный. Я был уверен на тысячу процентов: никакого продолжения не будет.
Я ошибался.

Она позвонила сама, и за следующую порцию мороженого и сладостей (на этот раз в кофейне), я был подробно ознакомлен с причиной ее ненависти к другим «красивым бабам», с жизненной концепцией, что «любить нельзя ни в коем случае: надо, чтоб тебя любили», и со всеми новинками парфюмерной индустрии.

Вскоре – вольно или невольно – я стал ее другом. Теперь все разговоры при встречах сводились к детальным подробностям ее взаимоотношений с очередным представителем противоположного пола по следующей схеме: машина у него такая-то, денег столько-то и так-то он отреагировал, что я ему не дала. «Давать» она не любила, она любила брать. Эти рассказы стали перемежаться с длиннющими разговорами по сотовому, которые она время от времени прерывала, закрыв трубку рукой, чтоб внести для меня кой-какие комментарии, и пулеметными sms-очередями, перемежаемыми вопросами, типа: «Вот он мне написал, что хочет меня. Чё ему ответить, как ты думаешь?».
А через несколько месяцев она огорошила: «Ты мой лучший друг. Сегодня мы с тобой напьемся», и заявилась ко мне с тапочками, набором вечерней и утренней косметики, и с пижамой. Смущенно я предупредил, что спальное место в моей комнате всего одно. Это ее смутило, но не очень. К концу второй выпитой бутылки, я окончательно осознал: богиня будет эту ночь спать рядом со мной!
Разгоряченный спиртным, я рассказывал анекдоты, а она так смеялась, что я опасался за душевное здоровье соседей. Все мое мужское естество было в предвкушении: а вдруг?!!

– Не-не-не-не-не! Чё это ты вдруг, а? Я с друзьями не трахаюсь!
– А с кем ты…?
– С кем сама захочу. С тобой мы только тупо пьем!
Осталось только утром, проснувшись пораньше, любоваться ее прекрасным спящим лицом.

Нет, богинь нам не понять. Со смертными они не спят.
Может, это и к лучшему?

. . .

Да, еще я все подумываю, сказать ей или нет, чтоб она меня Зыковым больше не называла?
Я ведь не Зыков, я Быков.